Интересное о мире

Интересное о мире

Все самое интересное о мире

Интерьер загадки разных времен

Ван. Гог ночное кафе

Ван. Гог ночное кафе

Казалось бы, какие могут быть загадки в нарисованных стульях и занавесках? Тем не менее «портрет дома изнутри» — интерьер (с французского — «внутренний») — в разные времена изобиловал странностями. Начать с того, что появился он позже всех остальных жанров. Зачаточные пейзажи, жанровая и батальная живопись, даже нечто вроде примитивных натюрмортов и портретов найдены на стенах первобытных пещер, а интерьера нет. Вообще-то логично: трудно рисовать внутренность дома, если этого дома еще не изобрели. А интерьер пещеры… согласитесь, звучит странно. Потом люди построили настоящие дома.

А где же интерьеры? 2 тысячи лет до н. э. египтяне оставляли модель дома из глины в гробнице, чтобы умершему на том свете не скитаться без крова. Но среди бесконечных рисунков древних египтян нет интерьера дома. Нет его на греческих вазах — в лучшем случае, скамья, на которой сидит герой, показывает, что дело происходит не в лесу.
Есть гипотезы, объясняющие это. Первая. Дом человека — убежище, и рисовать его, выставляя на всеобщее обозрение, нехорошо. Человек в доме отгорожен от враждебного мира природы, а изображение этого защищенного места могло нарушить эту защиту. Вторая гипотеза совершенно противоположна. Человек в те времена не разделял мир: вот это — природа, а это — дом, мир человека. Не было пейзажа и интерьера, был Космос, поэтому все рисовалось вперемешку, плиты пола — и тут же дерево.

На полотнах Джотто интерьер еще очень условен

На полотнах Джотто интерьер еще очень условен

В Средние века дома и отдельные элементы интерьера часто изображались на религиозных картинах, миниатюрах летописей. Но не как
отражение реальной обстановки, а как символы. Дом — символ «строительства души», окно — глаз Божий, лестница — восхождение к Богу… В средневековом песнопении есть строки: «И пространством не уловлен, и ничем не обусловлен, и ничем не ограничен…» — это дом, нарисованный средневековым художником. Вообще средневековый дом и средневековый интерьер были нестабильны: основную мебель составляли доски, которые укладывались на подпорки и козлы, получались столы, стулья, лежанки. Потом это все разбиралось на части и уносилось до следующего раза. Вместо шкафов — сундуки, роль стен-разделителей исполняли драпировки и ковры. При переезде эта, с позволения сказать, мебель складывалась и легко перевозилась. Какие уж тут интерьеры!
Настоящий интерьер появился в эпоху Возрождения. Но не сразу. Сначала на картинах обнаружился пол. В «Благовещении» Симоне Мартини есть пол, а вместо стен и потолка — готические арки и хоры ангелов. У Джотто на фресках капеллы дель Арена есть не только пол, но и что-то вроде стен-перегородок. Почему? Потому что меняется мироощущение. Исчезает средневековое понятие о едином мире- космосе, человек осознает себя Человеком и становится главной ценностью, поэтому его Личный Дом приобретает значение не меньшее, чем храм. И появляются интерьеры, но сначала не как самостоятельный жанр, а как фон для картины.
Удивительным примером «переходного» интерьера с полом и почти без стен может служить загадочная картина Джованни Беллини (1490-е годы, Флоренция). Название ее неизвестно, сюжет совершенно непонятен. На переднем плане — терраса с мраморным полом, отделенная невысокой мраморной балюстрадой. А за террасой — бурный мир, нависающие скалы, леса, дикие звери, река… Неясно, что хотел сказать художник, но получилось у него пугающее противопоставление доброго, ухоженного мира человека и грозного мира природы. Это было очень характерно для человека эпохи Возрождения.

Ж. Фрагонар Поцелуй украдкой

Ж. Фрагонар Поцелуй украдкой

На фоне Фудзи…
Необычны японские интерьеры. Традиционный японский дом неустойчив и нестабилен. Его стены — рамочки, затянутые разрисованной бумагой, — могут сдвигаться как угодно, мебель почти отсутствует. Поэтому интерьеры на японских гравюрах просторны — только пол, окно, потолок, пересеченный балками, колонны. И, конечно, пейзаж вдали…
В картинах итальянских мастеров Высокого Возрождения (Леонардо, Рафаэль, Тициан) интерьеры уже «законченны». Хотя следы «старого» взгляда на интерьер еще сохраняются. Сравните две картины Тициана: «Венеру Урбинскую» (галерея Уффици) и «Данаю» (Эрмитаж). На первой Венера возлежит на фоне интерьера с подробно прорисованными деталями (узорчатый пол, сундуки, окно, обивка стен). На второй интерьера почти нет, а фоном для бархатного ложа Данаи служат небо, облака и что-то вроде гор.

Г. Сорока. Интерьер. диванная

Г. Сорока. Интерьер. диванная

Со временем интерьеры усложняются и хорошеют. На нидерландских полотнах XVI—XVII веков — уют и защищенность бюргерского добропорядочного дома. На картинах XVIII века — обилие подробностей, разбросанных в живописном беспорядке. И вот, наконец, появились изображения внутренних покоев дома без людей — только интерьеры, в которых люди или отсутствуют, или играют вспомогательную роль. В XIX веке они встречаются очень часто. Это изображения мастерских художника и жилых комнат, бальных залов и сельскохозяйственных построек. А в конце XIX века с интерьерами начинают происходить странные вещи — они искривляются, наклоняются, падают… Кажется, например, что тяжелый бильярдный стол на картине Ван Гога «Ночное кафе» катится прямо на зрителя по наклонным доскам пола.
Поэт О. Мандельштам писал: «Доски пола в «Ночном кафе» наклонены и струятся, как желоб в электрическом бешенстве». В XX веке «наклон» и искажение интерьера нарастают. Искривляются и стекают каплями детали интерьера на полотнах Сальвадора Дали, расплываются часы, из рояля растет кипарис, и бьет родник. Этот общий процесс разрушения захватывает разные жанры, не только интерьер, но и пейзаж, к примеру: Что-то воздух какой-то кривой, Так вот выйдешь в одном
направленьи, А уходишь в другом направленьи Да и не возвратишься домой. А, бывает, вернешься — Бог мой, Что-то дом уж какой-то кривой Ив каком-то другом направленьи Направлен.