Интересное о мире

Интересное о мире

Все самое интересное о мире

Музей-усадьба Тургенева

Музей-усадьба Тургенева

Музей-усадьба Тургенева

Спасское-Лутовиново Государственный заповедник-Музей-усадьба Тургенева И.С.

Поворот к Государственному заповеднику-музею И. С. Тургенева Спасское-Лутовиново с автомагистрали Москва—Симферополь — недалеко от 303-го километра. Ближайшей железнодорожной остановкой является станция Бастыево. Оттуда, особенно с площадки, где установлен бюст писателя, хорошо просматривается прямая дорога к парку.

Музей-усадьба Тургенева

Реставрированный мемориальный дом-музей

Автор «Записок охотника» — «поэтической обвинительной речи против крепостничества» — представляется теперь и сам одним из тех богатырей великой русской литературы, которые во имя служения угнетенному народу должны были, по словам Герцена, «оставить городскую жизнь, взять охотничье ружье и бить по земле и на лету дичь крепостного права». Исходной точкой своей литературной деятельности Тургенев называл Аннибаловскую клятву бороться и никогда не примиряться с крепостничеством. Такое направление его творческого пути определилось прежде всего под влиянием окружавшей писателя с детства «очень безобразной» среды.
Если от Бастыева пойти к Спасскому пешком, то можно воочию увидеть реальное местечко, сохраняющее доныне свое прежнее название, широко известное по рассказу «Бирюк» из «Записок охотника». Это Кобылий Верх — овраг, поросший лесом. Именно там разыгралась драма, положенная Тургеневым в основу созданных им образов лесника и порубщика. Столь же тесно связана с реальной действительностью и вся эта великая, жизнеутверждающая, глубоко патриотическая книга о России и русских — цикл вечно юных и вечно образцовых рассказов и очерков с их неумирающими типами.
Даже теперь каждому, кто попадает в парк, проходит мимо восстановленной «богадельни», которая была построена писателем для престарелых, или около сторожки, где при Тургеневе стояла открытая им школа для крестьянских детей, так и кажется, что вот выйдет сейчас навстречу Иван Сергеевич — огромного роста, широкоплечий, с румяным лицом чисто русского склада, обрамленным снежно-белыми волосами, точно сказочный герой, великий, красивый, могучий — посмотрит добрыми умными глазами, приветливо улыбнется и скажет, как писал он одному из своих корреспондентов: «Мой домик скромен и мал — это единственный остаток значительно более обширных строений, которые сгорели» (в 1839 году. — В. Г.).

Музей-усадьба Тургенева

После смерти Тургенева его наследница О. В. Галахова — жена орловского вице-губернатора вывезла из Спасского библиотеку и всю обстановку дома. В 1918 году эти вещи были национализированы и стали основой литературно-мемориального музея в Орле — родном городе Тургенева. Теперь они возвращены на свое прежнее место в Спасское-Лутовиново, где в сентябре 1976 года открыт для посетителей реставрированный мемориальный Дом-музей.
На стене в кирпичной галерее, ставшей теперь вестибюлем для посетителей, названы основные произведения, над которыми Тургенев трудился в разные годы в Спасском, и обозначены окрестные места его странствий с ружьем и собакой, хорошо знакомые читателям из сочинений и писем великого художника-реалиста. Здесь невольно приходят на память простые, как сама природа, и в то же время столь одухотворенные, столь полные чувств и мыслей слова из стихотворения в прозе «Деревня»: «Последний день июня месяца; на тысячу верст кругом Россия — родной край».
Эпическая сила этой по-тургеневски лаконичной лирической строки дает возможность лучше понять, почему многие современники писателя сравнивали его с мифологическим героем, который становился сильнее всякий раз, когда его ноги касались земли. «Вы, — говорил ему один из них, — Антей, сын родной земли». И в самом деле, судьба классика русской и мировой литературы — патриота и гражданина, просветителя, художника-гуманиста — неотделима от действительности, служившей основой его вдохновения и творчества. Слитность незаурядной и сложной личности Тургенева с природой, с той обстановкой и средой, в которых он вырос, жил, напряженно трудился, глубоко определил Л. Н. Толстой, записавший в своем дневнике 31 мая 1856 года после посещения Спасского: «Дом его показал мне его корни и много объяснил». Слово «дом» употреблено здесь не только в прямом, но и в более широком смысле, что видно из письма Толстого к Некрасову, гостившему в усадьбе Тургенева двумя годами ранее: «Его надо показывать в деревне…».

Музей-усадьба Тургенева

Уголок парка. Вил с веранды Дома-музея.

Здесь «в самом сердце степей, в глуши», как называл Тургенев родную округу, он с детских лет привык чувствовать себя дома, в своей стихии. Из Москвы и Петербурга, из Берлина, Парижа, Лондона, Рима его постоянно тянуло «туда, туда, в раздольные поля», «в деревню, в темный сад». Тут впервые послышалась ему с проселочной дороги «унылая песенка мужика, неровно прерываемая толчками телеги». Именно в Спасском, где Тургенев провел большую часть своего детства, постигал он простонародное отчее слово, глубоко и жадно вдыхал «воздух родных мест». Здесь открылась ему русская правдивая горячая душа — в метких оборотах речи, в проникновенных поговорках и мудрых пословицах, вырвавшихся из самого сердца, в сказках, былинах, песнях, о которых он позднее говорил: «Было время, что я с ума
сходил от народных песен… вот где бьют родники истинной поэзии».
Все это, очевидно, и дало ему повод, а также особое право назвать однажды свое «захолустье», свое «старое», «любимое», «родное гнездо» фольклорным пушкинским словом «Лукоморье», то есть живым обиталищем муз, поэтической колыбелью. Здесь не было никакого преувеличения, потому что большинство его произведений то ли задумано, то ли так или иначе навеяно, то ли даже написано полностью или частично в Спасском.
Осмотр «родительского ковчега», как называл дом Тургенева Я. П. Полонский, начинается со столовой. Тут можно услышать «глагол времен, металла звон»: в углу стоят описанные в повести «Бригадир» и действующие доныне «громадные английские часы в виде башни с надписью: «Strike-silent» («бьют-молчат»). Они указывают, кроме времени, число месяца. О глубоком и пожизненном интересе Тургенева— друга великой певицы Полины Виардо — к музыке напоминает фортепьяно. Другие вещи, которые находятся в столовой, подтверждают слова писателя о том, что это «мебель сбродная, домодельщина». На стене против обеденного стола — портреты няни и кормилицы, соседствующие с изображениями предков Тургенева, отдельные черты которых угадываются в его ранней повести «Три портрета», а также и в более поздних произведениях.

Музей-усадьба Тургенева

Столовая

Центральное место в малой гостиной занимает огромный диван, упомянутый в романе «Накануне»: «Увар Иванович почивал в мезонине на широком и удобном диване, получившем прозвище «самосон».
Обстановка угольной гостиной, занимающей просторную угловую комнату, сохранилась с большой полнотой и позволяет представить себе Тургенева в его родной стихии за оживленной беседой с приезжавшими к нему в Спасское А. А. Фетом, Д. В. Григоровичем, Н. А. Некрасовым, Л. Н. Толстым, Я. П. Полонским, актрисой М. Г. Савиной и другими замечательными людьми. Картины такого же рода сохранились и в Спасском.
Икона уцелела. По преданию, она принадлежала предку Тургенева со времен Ивана Грозного, то есть была исторической семейной реликвией, как и церковь, и «мавзолей» И. И. Лутовинова — основателя Спасской усадьбы, двоюродного деда писателя по материнской линии.
В том же письме к Флоберу Тургенев с восхищением говорил о главных для него принадлежностях кабинета: «Письменный стол — превосходный — и кресло с двойным сиденьем из тростника!» М. Г. Савина вспоминала, что, когда она в первый раз вошла в этот кабинет, Иван Сергеевич «так просто сказал: «Вот за этим столом я написал «Отцы и дети». Над столом висит портрет В. Г. Белинского — идейного наставника и друга Тургенева. Там же портрет еще одного друга писателя — великого русского актера М. С. Щепкина, навестившего «спасского изгнанника» в 1853 году.
Рядом с кабинетом расположена комната, названная матерью Тургенева «казино». Здесь шахматный столик, за которым Иван Сергеевич проводил немало времени с кем-либо из своих гостей. Тут же большой овальный стол карельской березы, прозванный «геридоном» и памятный писателю с детских лет; за этим столом он вместе с братом трудился над приготовлением уроков.
Так мы снова выходим в парк, чтобы взглянуть на него теперь глазами писателя. Такую возможность дают нам его сочинения и письма, напоминающие в совокупности могучий ствол и разветвленную крону дуба, который как бы символизирует глубокие и неразрывные связи сложной корневой системы тургеневского творчества с русской жизнью, с родной землей. В начале повести «Фауст», а также в первой части романа «Новь» содержится подробное и достоверное описание «прадедовского черноземного сада», расположенного по длинному скату пологого холма.
Щемящая нота прощания не только не заглушает, но, пожалуй, даже усиливает наше чувство благоговейного преклонения перед всеобъемлющей мощью тургеневского таланта, перед вечными и неодолимыми, как сама жизнь, словами, которые вырвались из глубины его души, когда летом 1855 года он работал в одной из древесных беседок Спасского над романом «Рудин»: «Россия без каждого из нас обойтись может, но никто из нас без нее не может обойтись».
От этой беседки ведет извилистая тропинка к дому и прямая короткая дорога — к дубу. А вокруг, как писал Тургенев Флоберу, мечтавшему побывать в Спасском, чтобы увидеть именно здесь «пядь русской земли», — «двести десятин волнующейся ржи!» Невольно замираешь и теперь «с каким-то ощущением торжественности, бесконечности…».