Интересное о мире

Интересное о мире

Все самое интересное о мире

Чудеса светящихся полотен

Чудеса светящихся полотен

И. Айвазовский. У Крымских берегов

Чудеса светящихся полотен
Гении рождаются причудливо, не договариваясь, где и когда появиться на свет. Но если до 40-х годов XIX века большинство хороших живописцев России были петербуржцами и москвичами, то за 1836—1848 годы провинция обогнала столицы. Вот самые знаменитые имена: Саврасов — Москва, 1836 год, Крамской — Острогожск 1837 год, Куиджи — Мариуполь, 1841 год, Семирадский — село Печенеги Харьковской губернии, 1843 год, Поленов — Петербург, 1844 год, Репин — Чугуев, 1844 год, Суриков — Красноярск, 1848 год, Васнецов — село Лопьял Вятской губернии, 1848 год.
Картина одного из «провинциалов», Архипа Куинджи, в 1880 году озадачила петербуржскую публику. Длиннейшая очередь стояла от Невского по Большой Морской в выставочное помещение Общества поощрения художников, в зал, где висела всего одна картина: «Лунная ночь на Днепре». Швейцару совали рубли, чтоб провел без очереди.

Чудеса светящихся полотен

В. Васнецов. Портрет художника А. Куинджи

Газеты писали, что этот пейзаж совершенно убивает все другие картины выставки. Она светилась. Светились вода, луна, сама ночь. Зрители заглядывали за холст — может, там спрятана лампа, которая
подсвечивает картину? По Питеру ходили слухи: Куинджи дружен со знаменитым химиком Менделеевым, который придумал для приятеля удивительные светящиеся краски. И вообще, Куинджи — самозванец, который убил настоящего художника и завладел его картинами. Чего только не сочиняли досужие горожане!
За сорок лет до триумфа Куинджи другой русский пейзажист, Иван Айвазовский, точно так же поразил Европу. Его современник Ф. Иордан писал: «Даже самонадеянный Париж восхищался его картинами, одна из которых, изображавшая восход или закат солнца, была написана до того живо и верно, что французы сомневались, нет ли тут фокуса, нет ли за картиной свечи или лампы». А еще раньше, в XVII веке, так же поражал современников Жорж де Ла Тур, которого называли «живописцем ночей». Главный герой его картин — не человек, а свет, свет факела или свечи.

Чудеса светящихся полотен

А. Куинджи. Лунная ночь на Днепре

Сюжеты и названия картин — самые обычные, распространенные в те времена: «Скорбящая Магдалина», «Рождество», «Мученичество святого Себастьяна», «Явление ангела святому Иосифу», «Иов и его жена»… А картины получились поразительные и оригинальные — из-за того, что свечи и факелы, нарисованные художником, горят «по-настоящему».
Этот же ясный, фантастический свет придал какое-то величие и ощущение чуда даже тем полотнам, на которых изображены «низкие» сюжеты: «Шулер», «Женщина, ловящая блоху», «Платеж». «Как это сделано?» — удивлялись зрители.

И. Айвазовский. Неополитанский залив

И. Айвазовский. Неополитанский залив

Вообще-то иногда художники действительно прибегали к различным техническим ухищрениям, и светящиеся краски — это не миф и не порождение нашего времени (светятся современные краски с добавлением фосфора). В VI веке в Ад- жанте (Индия) расписали пещерный храм так, что в темноте фигуры кажутся объемными, выступающими из глубины. И светятся, причем непонятно, почему, — химики не могут разгадать секрет древних красок. А в Японии в XVIII веке был популярен следующий прием: фон гравюры покрывали тонким слоем порошка слюды. Получалась мерцающая поверхность, придававшая всему произведению загадочность. Так работали, например, Китагава Утамаро и Тосюсай Сяраку.

Ж. Ла Тур

Ж. Ла Тур

Но Айвазовский, Куинджи, Ла Тур и многие другие художники не использовали «технические» способы. Они добивались успеха, комбинируя светлые и темные тона. Тем удивительнее чудесный свет, льющийся с их полотен.

А. Куинджи поражает своими светящимися картинами

А. Куинджи поражает своими светящимися картинами

Добрый Зевс
Правда о Куинджи была причудливее сплетен. Греческий пастух из Мариуполя приезжает в столицу поступать в Академию художеств, два года проваливается, на третий поступает… чтобы вскоре уйти, потому что Академия, по его мнению, устарела.
Показывает свои картины на выставках передвижников, удивляя светом, льющимся с полотен. Живет небогато. Каждый полдень выходит с мешком корма — и к нему слетаются птицы. Потом он решает, что нужно «кормить» не только птиц. Пускается в какие-то немыслимые финансовые авантюры и становится богатым. Но сам по-прежнему живет с женой в маленькой квартирке, обставленной убогой мебелью, зато сто тысяч рублей отдает на обучение молодых живописцев. Объясняет это так:«Это… это что ж это такое? Если я богат, то мне все возможно: и есть, и пить, и учиться, а вот если денег нет, то значит — будь голоден, болен и учиться нельзя, как было со мной.
Но я добился своего, а другие погибают. Так это же не так, это же надо исправить, это вот так, чтоб денег много было и их дать тем, кто нуждается, кто болен, кто учиться хочет…» (подлинные слова Куинджи). Внешне он похож на доброго Зевса — правильные черты лица, кудрявая борода. Ученики его обожают, его прозвище — «отец» (самый, пожалуй, знаменитый из его учеников — Н.К. Рерих). Он много пишет, успешно выставляется, его картины покупают еще в мастерской, «на корню».
И вдруг перестает отправлять свои картины на выставки, объясняя, что «художнику надо выступать на выставках, пока у него, как у певца, голос есть. А как голос спадет, надо уходить…» И, как его ни уговаривали, более 20 лет не посылал на выставки ни одной картины (а писал их каждый день, одну лучше другой!).
Он умер от болезни сердца — оно слишком болело за всех страждущих. Любимой жене оставил маленькую пенсию, а состояние в два миллиона рублей завещал Обществу поощрения художников. «За гробом Куинджи шло много незнакомых людей, получавших от него помощь, а над домом кружили осиротевшие птицы», — писал один его друг. И никто так и не разгадал тайну его сияющих картин…